— Что там с Евровидением в этом году? Вас не послали туда?
— Ну, на этот конкурс не посылают, туда нужно попасть: пройти конкурс, полуфинал, финал.
— Ну, вы же однажды уже представляли Молдавию на этом конкурсе, тогда у вашей страны был дебют. Как-то же удалось пробиться?
— У нас была такая ожесточенная борьба в Молдавии: битва настоящая! В отборочной комиссии заседают люди старшего поколения, у которых представления о музыке совершенно другие. Но благодаря sms-голосованию мы победили, и поехали на Евровидение. Но вот в этом году мы заняли второе место. Вместо нас поедет Наталица Барбу.
— Вы расстроены?
— Я даже ещё не знаю, расстроен я или обрадован. Если вспомнить, сколько связано с этим конкурсом всякой суеты, то мы даже обрадовались. Мы вот за это время напишем новый альбом, будем заниматься творчеством, писать песни. Это тоже очень важно.
— Что касается вашего творчества, то цыганскую музыку, мотивы которой сильно прослеживаются в вашем творчестве, и цыганскую культуру в общем, где изучали?
— Книги читал, общался с представителями этой культуры.
— А с кочевыми цыганами встречались? Они, кстати, ещё есть? У нас, вот, например, все оседлые.
— В Румынии есть. Но очень страшные, бедные. Рискованно с ними общаться. Я встречался в основном с музыкантами: лэутарам (румынские и молдавские народные странствующие певцы-музыканты, играющие на лэуте — прим. авт.) изTaraf de Haiduks, музыкантами из цыганского медного оркестра Fanfare Ciocarlia. В Москве общался с семьёй Эрденко, в Омске мы ездили в цыганский табор. Вдохновляло меня творчество В. Бузылёва, кино Эмира Кустурицы, музыка Горана Бреговича, фильм «Фламенко» Карлоса Сауры. Меня впечатляла цыганская музыка, её подача и исполнение. Но этот период прошёл. Невозможно зависать на чём-то одном.
— Настало время для какого периода? На что сейчас переориентировались?
— Сейчас я изучаю панк-музыку и индийскую.
— А в Индию не хотите поехать? В Гоа, например. Сейчас все туда ринулись. Бросают бизнес и привычную жизнь, чтобы жить вдали от урбанистического города и его суеты.
— В Индию хотелось бы поехать, но не в Гоа. Это попсовое место. Есть много других.
— А вы вот в какой-то период тоже решили уйти от урбанистики. И записали альбом «450 овец», бегали там за овцами с магнитофоном. Что сейчас?
— Мы никогда не были урбанистами, мы всегда жили в Кишинёве. Вот Нью-Йорк, Москва — урбанистические города. Что касается творчества, то мы просто решили записать такой альбом. От хардкора мы ушли к фольклору, народным темам. Мы постоянно экспериментируем. Завтра, может, напишем, что-то совсем другое.
— Кстати, на тему фольклора. Многие музыканты, собирая его в деревнях, знакомятся там с талантливыми исполнителями. Вы также находите таких людей, как, к примеру, MC Василе?
— А они сами нас находят. Знаете, если чего-то очень захотеть, настроить такие антенны желаний и мечтать, то рано или поздно всё сбудется. Если захотеть поехать в экспедицию, то вскоре ты познакомишься с людьми, которые обладают нужными тебе знаниями и так далее. Я могу сказать, что всех, кого мы в телевизоре раньше видели, и с кем мечтали познакомиться, мы со всеми встретились. Это и ребята из Red Hot Chilli Peppers и многие другие исполнители, с которыми мы встречались на различных фестивалях, к примеру, в Дании на Roskilde Festival’06. И это круто. Но я не хвастаюсь.
— А я вот слышала, что автографами многих уважаемых вами людей вы украшали свой загранпаспорт.
— Да, там было много автографов: от Алисы Фрейндлих до Робертино Лоретти. Меня на одной границе при проверке за это оштрафовали на 10 долларов.
— А ещё вы якобы на скутере ездили раньше. А рядом с вами останавливались джипы, оттуда высовывались их хозяева и спрашивали у вас, что это вы такой знаменитый, да не на машине.
— Да, а я им отвечал, что вы мёртвые, а я живой.
— И до сих пор на скутере гоняете?
— Нет, машину купил.
— Уподобились им?
— Нет.
— Ну, а почему же тогда пересели?
— Яйца зимой на скутере мёрзнут.
— А летом?
— А летом удобно.
— Давайте всё же к творчеству вернёмся. Вы на корпоративах выступаете?
— Все выступают. Даже Мадонна и Пол Маккартни. Это часть жизни музыканта.
— Ну, я вот почему спрашиваю: всё же на корпоративах музыканты — как часть развлекательной программы, многие даже и не знают, кто это такие. А на сольные концерты приходит совершенно иная публика.
— Чтобы сделать сольник, нужна такая организация! Вот в Кишинёве мы устраиваем сольники. На последнем собрали тысячу человек. Но в Кишинёве мы контролируем ситуацию: сами выбираем зал, сцену, звук, смотрим, как будут записывать рекламный ролик. А вообще сольники устраивает кто? Либо представители андеграунда, которые живут в своих тусовках и делают, что хотят, либо «Машина времени» или Земфира, способные собрать полный зал. Но, тем не менее, мы хоть и не часто, но даём сольные концерты, принимаем участие в фестивалях, пишем музыку для фильмов. А что касается корпоративов, то они разные бывают. Вот недавно была вечеринка крупной корпорации в Москве. Помимо нас выступали хорошие музыканты из Венгрии. Там все было очень здорово срежиссировано: была балканская тематика, все надели платки, кольца.
— То есть участие в корпоративах вас не тяготит, как я понимаю. Просто многие музыканты жалуются, что не хочется, но приходится в них участвовать.
— Я работаю везде одинаково. Мне в этом смысле всё равно, где играть. В наше время на корпоративах не играет только Юрий Шевчук. Мне непонятны заявления артистов, которые жалуются, что им приходится играть. Не хочешь — не играй. Будь альтернативным артистом. Если ты лидер, выходи на улицу с транспарантами. А вообще всё зависит от музыки и музыканта. Мадонна изначально исполняла танцевальную музыку. Рок-н-ролл, зародившись в 50-х годах, был развлекательной музыкой и не более того. И только потом рок становится явлением социальным, а музыкант Боно встречается с президентом, высказывает своё неодобрение, влияет на политику страны. Но не все такие. И нечего этого стесняться.